Судмедэксперт, много раз осматривавший трупы, и то поморщился, когда, надев перчатки, перевернул убитого на живот. Уже никаких сомнений не было. Вся задняя часть головы убитого была разбита, словно его ударили чем-то тяжелым. Главный врач и старшая медсестра Бармина безучастно следили за действиями приехавших, не пытаясь им помочь. Они знали, как боятся люди любого, даже случайного прикосновения кого-либо из обитателей Умбаки. Неважно, был ли это больной, житель поселка или врач.

Пока сотрудники прокуратуры и судмедэксперт осматривали тело погибшего, Шаболдаев подозвал к себе участкового.

— Знаешь его? — шепотом спросил он Гуламова.

— Нет, — так же шепотом ответил участковый, — я вообще стараюсь бывать здесь пореже. Нужно узнать у главного врача. Может, кто-то из больных. Но не местный, это точно.

— Я уже спрашивал, — нетерпеливо перебил его майор, — он его тоже не знает. Говорит — первый раз в жизни видит.

— Тогда точно не местный, — кивнул участковый, — у нас таких нет.

— Может, он с гор пришел? — спросил Шаболдаев. — Или с трассы сюда явился. Тогда где его машина? Он же не пешком сюда пришел. Как он здесь мог оказаться?

— Не знаю, товарищ майор. Я сам удивляюсь. Сюда обычно никто не приходит. Боятся все. Даже автобусы стараются на трассе не останавливаться рядом с источником. Два раза случаи были — кто-то из больных в город ездил. Вот с тех пор и боятся останавливать здесь машины. Объезжают наш источник. А от него сколько идти нужно! Нет, он пешком сюда прийти не мог.

— Может, с карьера ушел? — спросил майор.

На каменных карьерах в поселках, разбросанных по всему району, работали обычно заключенные из колоний и спецкомендатур.

— От карьеров сюда километров двадцать — двадцать пять, — изумился участковый. — Если сбежать хотел, зачем в горы шел? Мог спокойно выйти на трассу и сесть в первую попавшуюся машину. Сюда можно было дойти только через горный хребет. А там ходить опасно: военные полигон устроили, иногда стреляют.